Весной 2000 года мне позвонил друг из Амстердама и предложил сделать выставку о войне в Москве, при содействии фонда Сороса. Это было несколько необычно потому, что друг находился в Амстердаме, а речь шла об отделении фонда Сороса в России.
В то время сотрудники Сороса прикупили шикарный особняк на набережной Москвы-реки за сумасшедшие деньги, а сам Сорос был удивлен и озабочен перерасходом его кровных средств на столичную недвижимость. Так или иначе ожидался приезд «тела Сороса» в Москву на первую интернет-конференцию и открытие моей «гуманистической выставки» про войну в лихие 90-е годы на территории бывшего Советского Союза.
От части это совпало с моим желанием прекратить снимать военные конфликты и заняться чем-то другим – я собирался путешествовать по Волге… Другими словами – я согласился и это была моя первая персональная выставка в Москве.
Но прежде, московский совет Фонда собрался за большим столом в особняке на набережной и решал как сделать выставку, как придумать единую концепцию… войны. Обсуждений было очень много и все они больше касались социально-политических аспектов, нежели фотографии как таковой. Помню, что чувствовал себя несколько чужим на этом «военном совете» и не помню кто, но один из главных «концептуалистов», в конце концов, предложил: «Что тут думать? – так и назовем – Просто война – Just a war». И все закрутилось…
Выставка в 150-160 фотографий печаталась в ручную на барите в Фотолабе. Были заказаны, пожалуй, одни из самых дорогих рам и специальные деревянные ящики для транспортировки выставки по России. Ящики мне особенно понравились. Гонорар не предусматривался, так как речь шла о «бесплатном гуманизме», но в качестве подарка обещали отдать всю выставку после ее проката. Хранить эти ящики мне все равно было негде и я подумал, что могу свести их кому-нибудь на дачу, на чердак. Их можно было даже оставить во дворе дома потому, что в вряд ли бы в них попала влага. Хорошие были ящики…
Открытие выставки было в некотором смысле скандальным. Сорос отказался читать предложенный ему текст, посмотрел на меня и почти спросил: «Где мое бабло?». Ему было не очень понятно почему этот шикарный особняк на набережной стоит невероятную сумму и почему он должен говорить про войну и про русского придурка, который стоит с ним рядом. Он так и начал без бумажки: «Я не знаю кто этот фотограф… и я не знаю где мои деньги…» Это было очень хорошее начало… военное.
Несмотря на то, что у меня тоже была «бумажка» мне пришлось импровизировать и в ответном слове я сказал: «Я знаю кто Вы и догадываюсь где ваши деньги, но единственное в чем могу помочь – подарить Вам фотографию Андрея Сахарова, которого Вы точно знаете, Вашего друга (это было уже по протоколу) и которого я снял за пару часов до его смерти».
Сорос взял фотографию и, казалось, был удивлен: «Странно, – сказал он, – «Я знаю эту фотографию, это Вы ее сделали?»… Так или иначе, но только после этого, он пожал мне руку, поздравил с открытием выставки и пошел смотреть остальные фотографии. А меня атаковали «зрители-гуманисты», коих было множество из Москвы и бывших Советских республик: «Почему на ваших фотографиях осетинские повстанцы такие агрессивные?» «Почему вы романтизируете войну, несмотря на сотни жертв, которые она несет?» «Не стыдно вам показывать убийц как людей?»…. и много еще вопросов, на которые у меня не было ответа.
Я больше не ходил на эту выставку в Москве. Вообще постарался забыть о ней. Выставка путешествовала по России благодаря музейной системе и, время от времени, я встречал объявления о ее открытии, когда сам путешествовал по Волге. Однако, я вернулся в Москву, но выставка «Just a war» никогда не вернулась, Фонд Сороса вскоре был закрыт в России, а я больше года не выходил на улицу после автомобильной аварии в Сибири и некоторое время жил в Амстердаме потому, что там можно передвигаться на инвалидной коляске или костылях вдоль узких каналов города. Читателям голландской газеты корреспондент написал литературную статью, что я, скорее всего, умру и они стали отправлять мне милые открытки и деньги для поддержания жизни. С тех пор, я кардинально изменил свое отношение к гуманизму, к некоторым друзьям-товарищам в частности, к России в целом.
Выставка же «умерла» где-то на российских просторах, вместе с ящиками, которые я однажды видел, но успел полюбить. Они были немного похожи на гробы. Три таких добротно сделанных гроба. В них больше сотни фотографий, которые я снимал больше десяти лет, в рамах и под стеклом. Где они? – я не знаю. Но у меня есть подозрение, что в одном из музеев. Фотографии, надеюсь, давно выбросили, а рамки используются для других экспозиций, чтобы показать чью-то другую жизнь. Я совсем не против, но вот что стало с ящиками?
Фотографии см caption: В слайд-шоу примерно половина фотографий с этой выставки. В нее не вошли фотографии военных конфликтов в Азии, Боснии и Косово, согласно концепции креаторов Фонда Сороса.. поэтому получился только Кавказ и отдельные серии с Путча первого 1991 года в Москве и путча второго 1993 года тоже в Москве.
Как прям в точку с этими ящиками…. я вот маленькая, желающая стать фиксатором жизни, девочка из г.Томска, у которой уже что-то вроде получается, появляются идеи и методы их реализации, кажется еще чуть-чуть и я сделаю что-то действительно стоящее… но заглядывая вперед, я не вижу для чего я это делаю.. для того, чтобы заработать денег – нет, для того, чтобы кому-то что-то показать-доказать – нет, просто реализоваться – возраст уже не тот для необходимости реализации… и вижу я что всё где-то будет сложено и забыто… или может быть я не вижу просто из-за того, что невысокого роста?..
кому это вообще всё надо, кроме самого фотографа?..
Этот вопрос я слышу с периодичностью в один день. Кто-нибудь спрашивает… Вы можете только сами найти ответ на этот вопрос. Это вопрос к самому себе. Когда я начинал писать этот блог от безделия и равнодушия к работе в масс-медиа, у меня было три читателя. Я знал их лично и писал только для них. Для них показывал фотографии. Сейчас у меня гораздо больше читателей, но я все равно пишу для этих трех. Я могу себе это позволить. По крайней мере это заставляет меня быть честным перед самим собой и искренним перед ними.
Почти также и с масс-медиа, если оно делается для сотен тысяч или если ты пишешь и снимаешь для «населения», то начинаешь терять что-то очень главное, что поддерживает тебя в твоей работе. Что имеет в ней смысл. Только в начале кажется, что дедлайн черта, за которой не существует жизни и что твоя фотография на фронтпайдж имеет значение для сотен тысяч читателей. Газета живет один день, журнал чуть больше, но фотография, если это фотография, живет очень долго, иногда, гораздо дольше чем сам фотограф. Это уже смысл, если вы ищете его.
В общем-то банальные вещи, но с другой стороны, попробуйте хотя бы найти рассказы в фотографиях за 90-е годы, которые рассказывали бы о действительном положении вещей в стране и обществе. Очень трудно. Нет ни одной книги, большинство газет и журналов перестало существовать вместе с их архивами и фотографиями. Какие-то крохи остались у авторов, которые можно собрать, но только в том случае, если найдется человек, который будет думать категориями времени, а не моментом отчаяния «кому это надо». Населению это не надо. Не надо власти, но я знаю трех человек, которым это надо )) Это и есть смысл для меня. По крайней мере это начало смысла ))
Просто найдите себе человека и снимайте для него ))
со времени прошлогодней переписки с вами (на семинарах обьективной реальности),мне многое стало понятно ,слов стало меньше,а дел больше,спасибо вам за то что всегда готовы говорить откровенно и внятно.
и спасибо за эти снимки,в последнее время я пытаюсь как бы перезаписать и понять историю и ментальность постсоветскую,ваши работы очень и очень важны